Молитва от блуда
Елизавета Маетная, "МК Московия", 3 марта 2003 г.

Живут они долго и счастливо, проводя дни и ночи в трудах, постах и молитвах. Называют себя истинно православными, хотя и крестятся двумя перстами. Вешают на деревьях иконы и утраивают в лесах молельни. С ХVII века их называли раскольниками.
Предки Егорьевских (на старый манер - гуслицких) старообрядцев бежали из Москвы за 100 верст от церковных реформ и смертных казней. Веру свою они никогда не предавали, но и не афишировали, принимая любые правила игры. "На всё воля Божья", - любили повторять староверы и при царе батюшке, и при коммунистах. Теперь вот так же говорят при демократах.
Лица у них какие-то неестественно правильные, будто со старинных икон списаны. Старики все чистенькие, с окладистыми белыми бородами и глазами-лучиками. Сверху рубашки - непременный поясок, древняя защита от тёмных сил. Женщины под стать мужьям, только поясок-оберег под одеждой прячут. "Пётр усомнился - тонуть стал", "Пошёл в церковь - из тюрьмы вышел", - сыплют направо и налево мудростями, впрочем ничего никому не навязывая.
Гуслицкие староверы считаются людьми суровыми, с крутым нравом и неуживчивым характером. Именно таких, самых непримиримых новгородцев, восставших против присоединения в Москве, ссылали в здешние места ещё при Иване III. Хотя насчёт неуживчивости историки, видно всё же немного приврали, иначе вряд ли бы здешние старообрядцы стали известнейшими на всю Россию фабрикантами и купцами. Морозовы, Зимины, Балашовы, Рахмановы, Хлудовы, Солдатенковы, фарфоровый король Кузнецов в конце концов, - все они были выходцами из гуслицких деревень, 90 процентов которых и по сей день старообрядческие.

"Как я с ним намучилась"
В селе Шувое не говорят "спасибо". Только "Спаси Христос" и "благодарю". А иначе от Бога буква отлетает (спасибо - спаси Бог). Если же вместо "здравствуйте" скажешь на пороге "мир вашему дому", то в ответ радостно заулыбаются и пригласят в дом.
- Настоящих старообрядческих семей, где из поколения в поколение
чтили бы все традиции осталось мало. Но мы из таких, - говорит хозяйка дома Анна Ефимовна Пчелина. - А вон напротив, у соседей, как старая хозяйка умерла, и появилась сноха из церковных, так наперекосяк всё пошло. Потому что истинной веры у молодых нет. А без неё никуда.
Неподалеку от села жили в скитах монахи - иноки. Кроме них да волков больше в лесу никого не водилось. Возвращался как-то среди ночи старовер домой - обложила его голодная стая со всех сторон, только и успел на дерево залезть. Холод стоял собачий - понял мужик, что если и не сожрут его, то от мороза точно околеет, и при чём очень скоро. И начал из последних сил молиться Георгию Победоносцу, обещая отблагодарить его за чудесное спасение иконой. Вдруг видит: будто взял кто-то в свои руки огненную хворостину - и как начал ею зверей охаживать! Те завыли и побежали в разные стороны.
А мужик своё обещание выполнил: висела та иконка на дереве до середины 50-х, пока от старости не развалилась. А вскоре появились в лесах и другие иконы: говорят кого-то Господь уберёг от пожара, кого-то от автомобильной аварии.
Дома у Пчелиных идеальная чистота, посредине - швейная машинка. Работы хватает всегда: огород, живность, да ещё молитвы иногда по нескольку часов в день отнимают.
- Нет, комсомолкой я никогда не была - меня бы мать убила. А мужа в
партию звали, но он отказался. Хотя у нас много знакомых партийных было, - разливая чай говорит Анна Ефимовна. - Мы же только на себя и на Бога надеялись и он всегда нам помогал.
С Божьей помощью народилось у них с мужем Алексеем Деевичем, в прошлом лётчиком, а ныне истопником, пятеро детишек народилось. Все староверы, как впрочем и внуки. Старшая, Наталья, потрясающие лестовки (старообрядческие чётки, Е.М.) делает, с крошечными кармашками, куда, записанная на бумажку, прячется молитва.
- Молитва многое может, - улыбнулся седовласый Алексей
Деевич, подпоясанный поверх клетчатой рубашки. - Я в Егорьевском лётном училище инструктором был, а у нас на 100 метрах единственный двигатель у "вертушки" отказал - и оба живы остались. Да…
- Мой то, о-о! Ведь красавец в молодости был. Как я с ним, девочки,
намучилась… Знаете, девки то за ним бегали - просто ужас! А некоторые прямо подходили и говорили, что уведут его у меня. Я-то что, баба простая, ткачиха, образование четыре класса, но ничего, подбоченюсь и шикну: "На день уведёшь, а на следующий день ко мне вернётся". А сама домой бегу, молиться. И ведь правда: до сих пор любим друг друга прямо неземной любовью! - креститься Анна Ефимовна.
- Неужто правда такая молитва есть?
- А тот как же!… А что - гуляет? - сочувственно смотрит в глаза и
лезет за тонкой книжицей. - Так, записывайте: "Святые мученицы и исповедницы Гурие, Самоне и Авиве, молите Бога о нас!" - это лучшая молитва от блуда. Каждый день читать надо - чем больше, тем лучше. Так что не ленитесь!
И, вспомнив, что к козам бежать надо, благословила нас на дорожку.

В гости за невестами
В последние годы повадились к егорьевским старообрядцам иностранцы. Из Америки едут, Румынии, Канады. Говорят, в гости, на самом деле - за невестами. Тоже староверы, только общины у них гораздо меньше российских, и там уже давно все родственники. Ходят по храмам, к девушкам присматриваются. После службы знакомятся.
- Вот недавно у нас случай был. Приехал парень, из Румынии, кажется.
Поселили его в хорошей семье, - рассказывает староста церкви Андрей. - Он учил иконы реставрировать, а там девушка на выданье была. Пожили в одном доме, присмотрелись, а потом и полюбили друг друга. В Румынию уехали вместе… Мы ж друг друга с детства знаем, все плюсы и минусы. И кто чей сын, и как в семье живут. И на службах встречаемся, и в другие храмы ездим, и в походы ходим.
Вообще браки у староверов крепкие, на небесах закреплённые. Отсюда и ответственность в выборе кандидатуры, и долготерпение, если всё-таки "промахнулся".
Пришёл как-то старовер к священнику. "Развенчай, - говорит, - обратно, а то с женой сил никаких нет, блудит!". Поп взглянул строго: "Нет! Мало ли блудит, а ты то на что? Воспитывай!" Мужик упрямый был, всё равно развёлся. Так ведь и батюшка не лыком шит оказался: только через семь лет обвенчал его с новой женой. Таких случаев, впрочем, немного. Другое дело, когда женятся разноверцы.
- Тётка моя замуж выходила в войну, обвенчались все как положено, -
вспоминает Анна Ефимовна. - А муж её ни в какую детей не хотел: делай аборт и всё тут! И батюшка разводится запретил - вот как хочешь, так и живи. И ведь как-то справилась с мужиком-то, четверых родила. А муж, хоть и крещёный, да неверующий поначалу был, а потом одним из лучших прихожан стал. Вот и не верь после этого в чудеса!..
А бывало и наоборот: уводили мужчин-староверов из храма. Историю отца Ивана знаем здесь каждый.
- Вечерняя служба была, и вот среди ночи - крик, стоны… Вбегат в церковь его жена - из нововеров - и кричит-плачет: "Зачем ты в священники пошёл?! Не нужно нам всё это! Не могу так больше!" Бросил он после этого приход - видно любил её дюже крепко. Отрёкся от Бога - да вскоре пропал. Говорят, умер через полгода от тоски. Да и как можно жить без Бога? И главное - зачем?!

Рай для раскольников и бандитов
В XIX веке у старообрядцев было много начётчиц-женщин. Они переписывали старинные книги, украшая страницы особым гуслицким орнаментом, аналога которому нет нигде в мире, - рассказывает Сергей Михайлов, московский историк и большой знаток здешних мест. - А вообще Гуслицы - это уникальный район. Здесь задолго до революции население было поголовно грамотным, в том числе и женщины. После 1846 года, когда у старообрядцев появилась своя Белокриницкая иерархия, отсюда вышло много священников, которые служили от Польши до Дальнего Востока. Да здесь скиты со старцами были целы даже после 1945 года! Содержать старцев было почётной повинностью: неделю инока кормила одна семья, следующую - другая. Н никакая власть ничего с этим не могла поделать: все друг друга покрывали. А вот страх - на генетическом уровне - всё равно оставался: вдруг их снова запретят и погонят?!

Рай для раскольников и бандитов
Гуслицкие староверы во все времена считались зажиточными, потому что вкалывали не покладая рук. В газете "Правда" даже любопытная заметка на сей счёт была: журналисты гадали к какому же классу их причислить. Вроде крестьяне - с утра до ночи в поле пашут, а вроде и рабочие - на ткацкой фабрике трудятся, да ещё заказы на дом берут. В коллективизацию определение нашлось - кулаки.
Земля бедная, только хмель рос на ней вольготно. Не уберёшь вовремя - сиди всю зиму без денег. Привлекали староверы на работу посторонних, за что и были потом многие семьи разорены. А ведь знатный был хмель!.. До сих пор, увидев подвыпившего человека, здесь говорят: "Гусляк в голову ударил". В царские времена стояли вдоль хмельных полей кабаки. Староверы туда не захаживали, зато ворьё и грабителей манило как магнитом. Они бежали сюда со всех округов, потому что по закону полиция могла брать их только на своей территории. Узнав об облаве, отсиживались в соседней губернии. Потом возвращались - знали, что староверы никогда не заложат, потому что сами гонимые. Да и не принято это у них.
Даже в самые чёрные годы староверы и нововеры здесь ладили. Первые помогали последним, а те в свою очередь на них не стучали. Во всех отчётах Гуслицы было местом православным, и лишь когда сюда приезжали проверяющие из Москвы, сановным крикам не было конца: "Да здесь же одни раскольники!!!" Староверы доставали кошелёк и всё было шито-крыто.
Раскольники и православные вместе ели, пили, но не молились. "Не нашей веры, да не молиться!" - этот плакат-напоминание так и висит в слободищенской церквушке. Даже при советской власти в каждой старообрядческой деревне была пара домов, куда народ приходил пообщаться с господом. Храм св. Никиты, построенный в 1915 году, вообще никогда не закрывался, а 1947-м, только по официальным данным, в другой церкви, в Алёшине, было 17 тысяч прихожан. До конца 60-х в соседней молельне, а по совместительству зернохранилище, сохранялись лампады и иконы. Сгинули они лишь во время последнего, хрущёвского гонения.

"Это Бог тебя ведёт, продолжай!"
Змей-искуситель, огонь из преисподней, черти и дьявол - на православных иконах такого не увидишь, а на старообрядческих даже святого Христофора с мордой собаки изображали. Прекрасный римлянин был слишком красив и возбуждал у прихожанок совсем не те чувства, на какие рассчитывал, - вот и попросил Господа обезобразить ему лик. После раскола иконы эти сжигали или закрашивали. Нововеры запретили святотатство: ведь на самом деле святому Христофору голову отрубили. Иконы эти передавали из поколения в поколение. С ними крестили и отпевали, ими благословляли. В Егорьевском музее есть уникальные экземпляры.
Гуслицкие иконы славились по всей Руси. Самые знатные иконописцы жили в деревне Гора. Последний из них умер в середине 90-х, не передав никому секреты своего мастерства. Теперь вот местный художник Александр Хлебников пытается их разгадать.
- Как жаль - сколько всего утеряно! - сокрушается Александр.
- Старообрядческие иконы покрывали специальной олифой. Варили её сами, зимой, в холодной избе, чтобы не было кругом не пылинки. И покрывали не кистью, а руками! Вот подбираю сейчас минералы, растираю их с землёй - пытаюсь найти нужные краски. Всё-всё нужно особое, даже желток: яйцо должно быть домашнее, оплодотворённое… Вы знаете, как интересно, слетать в прошлое, почувствовать себя Леонардо да Винчи или Андреем Рублёвым! Я попробовал - это затягивает…
Отец у Хлебникова был старовером, мать - православной. Сам Александр ходит причащаться к обычному батюшке в обычную церковь, а вот староверы считают его своим иконописцем.
- Когда написал первую икону - "Великомученика Никиту" - и её установили рядом с Чёлохово, то у меня прямо мурашки по коже пошли. Странная вещь, мистическая… Подходят к ней бабушки, целуют её, а потом ко мне идут: "Молиться на тебя, сынок, будем. Это Бог тебя ведёт, продолжай", - вспоминает Хлебников. - Хотя я считаю, что настоящую икону может написать только сильно верующий человек, а лучше монах, который живёт в узкой келье, никуда не выходит, а только молится и рисует.